Академия Зла, или сын для козла (СИ)

— Забирай! Недорого!

— Конечно, заберу! — усмехнулся голос «тети Любовницы».

— Вот кто меня по-настоящему любит! — в мужском голосе слышались гордые нотки.

— С целью перепродажи, — пояснила Любовница. — А швабра, кстати, очень милая. Разве что только ради швабры…

Я вылетела из комнаты, в надежде, что успею на урок.

Пробегая по коридорам, я слышала скандалы и ругань. Одна семья уже решила жить раздельно и теперь ставят тумбочку между кроватью. Как говорила одна моя знакомая: «Милые бранятся — только трупы выноси!».

Я добежала до выхода во внутренний двор и повисла на тяжелой двери.

— Наш предмет называется «Садоводство», — зевнул преподаватель, сидя на кресле и попивая водичку. Он была очень крупного телосложения. — Вам не зря слышится слово «садизм!». Мы с вами обязаны посадить здоровье!

Мне пришлось подойти поближе, чтобы лучше слышать.

— Раньше этот предмет назывался карательная физкультура. На ней мы научимся правильно падать, рвать себе мышцы, ломать хвосты и хвататься за сердце. У нас в программе — метание, прогибы и мостик. Мы будем учиться метать говно на вентилятор, прогибаться под изменчивый мир и делать мостик.

Зубной. Который вам понадобится после каждого урока. В целом, проведете время так, что врагу не пожелаешь! — зевнул преподаватель, поправляя зонтик над шезлонгом. — Этот предмет очень пригодится вам в старости. У вас будет чему болеть на погоду, будет и что лечить всю жизнь.

Преподаватель помолчал, поедая горсть винограда.

— А теперь для разминки — три круга вокруг меня, — зевнул он, наслаждаясь отдыхом. — Кто не отмазался, я не виноват! Напоминаю, что вам нужно найти у себя какую-то писецому, чтобы вас освободили от предмета раз и навсегда.

— А теперь для разминки — три круга вокруг меня, — зевнул он, наслаждаясь отдыхом. — Кто не отмазался, я не виноват! Напоминаю, что вам нужно найти у себя какую-то писецому, чтобы вас освободили от предмета раз и навсегда.

Я помню этот предмет! Ни о каких «раз и навсегда» речи быть не могло. Еще никому не удалось придумать себе отмазку на все годы обучения. Ее приходилось придумывать на каждый урок. Как говорили: «Настоящий демон должен уметь сыграть все, что угодно!». От боли в животе, до родовых схваток. А если не умеешь убедительно врать, то будь добр, умей сражаться и быстро бегать!

Где-то на горизонте брезжила пыточная.

Огромные, ржавые шипы клеток, лестницы на которых нет половины ступенек и шипованные турники.

— Итак, с кого начнем? — зевнул преподаватель.

— Ой, что-то живот болит! — заныл голос. А маленькие ручки схватились за живот. — Ой, не могу!

— Не верю! — вздохнул преподаватель, пока я придумывала себе симптомы болезни. Раньше было намного проще!

— Не верю, — зевнул преподаватель, пока я смотрела на свои тапки.