Академия Зла, или сын для козла (СИ)

— Фу, какой ты нехороший! — громко заявила я, морщась от боли и вытаскивая из себя осколок чужой магии. — А ты сегодня играл?

— Нет, не успел, — вздохнул голосок за дверью. За шумом воды сложно было разобрать слова. — Я читал!

Ну вот что с ним поделать? Я уже водила его к демоническому психологу. Он поставил нам диагноз «задержка злобного развития». И прописал побольше обид, затрещин и несправедливостей. «Стоять в углу два раза в день. Утром и вечером! Ремень пока не прописываю. Но если не поможет, то можно и ремень!», — вспомнила я красивую демонессу, сидящую в дорогом кабинете.

«Вы же понимаете, что вам нужно его озлобить как следует! Чтобы он ненавидел весь мир. И тогда ему самому захочется делать гадости!», — авторитетно заявила психолог. — «Просто он у вас «поздногадливый». Такое бывает!». Мой кошелек издал предсмертный хрип и отдал последние души.

Мы честно пытались стоять в углу. «Мам! А ты знала, что у нас паук живет в углу? За ним так здорово наблюдать!», — спрашивал мой сын.

Медицина оказалась бессильна. Оставалась единственная надежда на «перерастет».

— Мам! — послышался голосок и стук. — Там господин ректор приходил.

Сказал всем родителям тайно собраться в дальнем зале! Я не знаю где это, но ректор сказал, что вы должны знать!».

В этот момент я вздрогнула. Так! Сколько у меня денег?

— Мам! Он сказал, что это очень срочно! — вздохнул голосок. Я тут же стала заштукатуривать свежие синяки и ссадины, кутаясь в халат.

Я стояла перед заплеванным зеркалом, на котором точечно оставляла следы от мушиных какашек специальным карандашом.

— Ой, муж недавно умер, а мы все такие бедные… От голода умер… — заныла я, скуксившись и противно ноя.

Посмотрев на себя в зеркало еще раз, я замотала головой.

Нет, нет, нет!

— Я кошелек забыла дома, — вздохнула я. — Отдам в конце года!».

Нет! Тоже нет!

— Ой, у меня кошелек из комнаты украли… — снова скривилась я, доставая из чемодана пакет с надписью: «Для родительских собраний». Из пакета вывалилось самое старое и дырявое платье. Я отряхнула его, выпустив на волю моль. Три месяца назад я купила его в магазине: «Все для родительских собраний».

Это такой магазин, который находился в другом конце столицы. Стоило платье бесконечно дорого! За эти дыры и потертости я отдала половину зарплаты.

«Платите сейчас — экономите семь лет!», — заметила продавщица, показывая мне драные тулупы, потертые пиджаки и другие рваные модели.

— А че так дорого? — возмутилась я, рассматривая рванину.

— Мы раньше работали в магазине «Все для налоговой инспекции», а потом переехали сюда. Вы будете брать, или просто поглазеть пришли? На вашу задницу налезут только вот эти платья, вот эти штаны и вот этот тулуп!

— А почему тулуп? — спросила я, шурша обносками и ужасаясь ценникам.