Аккорд

– Вы что-то приняли? – зловеще шепчет Эбби, но я ничего не отвечаю, потому что отхожу от нее и вслед за Ридом сажусь в подъехавшее такси.

Придурок рядом со мной молчит всю дорогу до бара. И это безумно напрягает. Очень надеюсь, что вот-вот мы заедем в Вест Адамс, самый жестокий район Лос-Анджелеса, где он меня убьет.

Потому что… провести с ним вечер? Увольте. Лучше сдохнуть.

Такси привозит нас к бару «Оклахома», вывеска которого тускло моргает в сумерках. Мы молча выходим из автомобиля и оказываемся в душном переулке. На улице так тихо, что слышно, как бьется мое сердце. Наверняка это предвестник бури. Ну или смерти. Моей, естественно.

Подходим к совсем неприметному зданию из коричневого кирпича и заходим внутрь по пропуску Рида. Этот бар известен лишь в узких кругах спортсменов, брокеров и политиков, которые предпочитают не светиться. Девиз этого места – «Что произошло в Оклахоме, остается в Оклахоме». Так что, надеюсь, Рид привез меня сюда, чтобы прикончить и тут же замести следы.

Сейчас в помещении немноголюдно, и мы без проблем находим местечко за барной стойкой. Приглушенный желтый свет освещает ее янтарную столешницу, раздражая меня. Меня сейчас вообще все раздражает. Когда там я уже умру?"

"– Виски. Два, – произносит бармену Рид, усевшийся справа от меня.

– Лучше сразу бутылку «Далмора», – тут же добавляю я, стуча пальцами по глянцевой поверхности стола.

Мы сидим в полной тишине, пока бармен разливает нам «Далмор» по бокалам. Рид берет свой бокал и залпом его опустошает, пока я просто сижу.

– Ты пить будешь? – хмурит брови придурок, с грохотом опустив бокал на стойку.

– Я жду.

– Чего?

– Когда ты мне яд подсыплешь.

Блондинчик закатывает глаза.

– Морган, просто пей, – устало выдыхает он.

Что ж, я глупец, раз думал, что он решит избавиться от меня таким простейшим способом. Тянусь к виски и следую его примеру. Когда горький напиток обжигает горло, возвращаю взгляд к Риду, предвкушая драку, но этот придурок отчего-то тянет и вдруг произносит:

– Так, значит, Лизи…

– Не-а, мужик. Мы не будем это обсуждать.

– Если ты не в курсе, придурок, мы теперь родственники.

Дерьмо.

– Пойду брошусь под машину, – морщусь я.

Он закатывает глаза:

– Как это произошло?

– Что именно?

– Как ты обрюхатил мою сестру?

– Тебе сколько лет, Рид? Лет двадцать пять? И ты что, до сих пор не в курсе процесса оплодотворения? Ну, сперматозоиды там, яйцеклетки.

Бармен повторяет виски, и на этот раз я первым опрокидываю в себя алкоголь, стремительно заполняющий вены.

– Ты любишь ее? – спрашивает блондинчик.

Ничего не отвечаю. А что говорить?

Люблю ли я ее?

Дьявол, это же очевидно, ведь последний месяц я живу ею.

Она, мать вашу, вдохнула в меня жизнь. Достала из пепла. Собрала по осколкам, по крупинкам и склеила в единое целое.